Открытие клапана топливоподачи, можно ли это делать?

Открытие клапана топливоподачи, можно ли это делать?

Где? На реакторе? Нет, в чем разница? Разница в том, что когда вы управляете органической установкой, у вас положение органа регулирования говорит об уровне мощности. Оператор сразу видит, какая мощность, ему не надо смотреть на какой то другой прибор – только открытие клапана топливоподачи или число оборотов топливного насоса говорит об уровне мощности. На реакторе органами управления являются стержни. Их положение, которое обеспечивает критичность (т.е. чтобы шла цепная реакция) не говорит об уровне мощности, потому что у реактора может быть состояние йодной ямы, стационарное отравление, стержни могут быть где угодно, их положение не говорит об уровне мощности.

Вопрос – это раньше  так и было, а сейчас от этого никуда не ушли?

Никуда не уйти от этого. В быстром реакторе по положению стержней можно определить энерговыработку, потому что там обратные связи маленькие, запаса на отравление и на температурный эффект не нужно. Так что если там стержни монотонно извлекаются из активной зоны, то по положению стержней можно судить об энерговыработке, но все равно не об уровне мощности. Положение стержней – это как запас бензина в баке, как говорится. Вышли наверх – значит, кончилась кампания, надо перезагружаться. А о мощности положение стержней ничего не говорит.

Ну и последнее — это накопленный опыт, сначала лодочный.

Вот это первая подводная лодка на свинце-висмуте (я буду говорить только о свинце-висмуте). Ее тактический номер К-27, а проект № 645. Она была  оборудована двумя реакторами мощностью по 70 МВт, успешно отплавала первую кампанию и после перегрузки топлива в 1968 г. 24 мая на реакторе левого борта произошла тяжелая авария. Как потом выяснилось, там расплавилась, наверное, четверть активной зоны. Сначала разберем внешние признаки аварии. Я в комиссии был, которая там находилась, что мы изучали? Во-первых, когда пришла шифровка сюда о том, что произошла авария (срочно нужно было вылетать, ночью), у них запросили, в каком положении находятся поглощающие стержни? Ответили, что все стержни наверху. Но этого не могло быть! Реактор только после перегрузки, у него всего 10 % энерговыработки, нет, здесь какая то ошибка, не может этого быть. Но оказалось, что это так. Что наблюдали те, кто сидел за пультом? Это было во время работы реактора на мощности примерно 80 % от номинала, были флотские учения, и лодка ходила где-то, стреляла торпедами. И на уровне мощности 80 % на реакторе левого борта неожиданно вышел на верхний концевик стержень автоматического регулятора. Мощность в этом реакторе поддерживалась так же, как на РБМК, это на ВВЭР хорошее саморегулирование, а на РБМК есть задатчик мощности и вот он поддерживает мощность. Он был где-то в середине реактора и за пять секунд вышел на верхний концевик, после этого мощность стала падать. Вот это и наблюдал оператор. Потом стало ясно, почему он вышел на верхний концевик. Потому что нарушился теплоотвод, отрицательная обратная связь изменилась и потребовала, чтобы регулятор ее скомпенсировал, пока регулятор выходил наверх, он скомпенсировал эту отрицательную обратную связь, не понимая совершенно, что там произошло с теплоотводом. Регулятор вышел наверх и мощность упала до ~ 30 %. Командир заметил, что скорость снизилась и дал команду: «держать ход». На флоте положено отвечать не рассуждая: «есть, держать ход». А там уже начались и радиационные сигналы все выпадать – все равно «держать ход, ничего не знаю». А держать ход как? У него двенадцать компенсирующих стержней. И вот полчаса (потом по журналу определили) оператор непрерывно один за одним компенсирующие стержни выводил наверх, пытаясь бороться с падением мощности. На самом деле шло плавление активной зоны, топливо выходило в контур, а он поддерживал цепную реакцию, поднимая все поглощающие стержни. Отличник боевой и политической подготовки, кончил Дзержинское училище. Ни хрена не понимает, что он делает.